Среда, 18 октября, 2017 года: USD = , EUR = ,

Евгений Михайлюк: «Рыба — продукт особый»

18 июня 2010, 12:03
На красноярском рыбном рынке есть два крупных переработчика — красноярская компания «Делси» и минусинская «Морис», а также несколько компаний помельче, занимающих небольшие, но эксклюзивные ниши. При таком раскладе в предкризисные годы рынок рыбы в крае динамично развивался. И кризис сказался на этом рынке не так остро, как на других. О том, что происходит в сфере переработки рыбы, рассказывает генеральный директор ООО «Делси-С» Евгений Михайлюк.

Первый шаг в рынок

Евгений Васильевич, вопрос вам может показаться праздным, но он меня занимает все годы, что находимся в рынке: сегодня на рыбных прилавках и супер-, и просто маркетов — изобилие, встречаются названия, которых и в книжках не читали. Где это изобилие раньше-то плавало? В советские годы словосочетание «балык красной рыбы» звучало издевательством.

Во-первых, очень много хорошей рыбы продавали за рубеж. Мы и сегодня довольно много ее экспортируем, но — и это во-вторых — внутри страны тогда не было переработки. Вся переработка была сконцентрирована на берегах. Во Владивостоке, на Сахалине, в Находке, Мурманске, в Санкт-Петербурге. На остальной территории СССР ее было мало, а та, что все-таки существовала, была довольно куцей.

Это определяло и географию поставок готовой продукции? В хабаровском магазине «Океан» в конце 80-х годов я, помнится, видел даже крабов с осьминогами.

Конечно! Ведь что такое готовая продукция переработки? У любого рыбного продукта сроки хранения достаточно недолгие, а отсутствие глубокой переработки их еще укорачивало. Соленая рыба, которая доезжала до нас или тем более до центра России с Дальнего Востока, была уже не просто соленой — пересоленной. О первой свежести уже можно было только мечтать.

Думаю, именно этими факторами определялся дефицит. Мы потому и пошли именно в этот бизнес, что отчетливо видели: ниша совершенно не занята.

Глубокая переработка рыбы в крае началась с вас и минусинского «Мориса» — минусинцы начали работать в 1994 году, вы в 1995-м. Как формировался рынок?

В «Делси» 90 или даже 95 процентов руководящих сотрудников — бывшие инженеры завода автоприцепов, который был в Сосновоборске. К середине 90-х завод остановился, мы оказались практически на улице. Собрались вместе, стали думать — чем заниматься? Сначала пытались, как многие, чем-то торговать, потом все-таки решили: нам, инженерам, ближе производство. В 1995 году взяли в аренду в Сосновоборске часть столовой, начали перерабатывать рыбу. Начали с копчения.

Это, видимо, самый первый этап, с которого все начинают?

Да, это первый шаг. Сначала коптили скумбрию и селедку. Потом стали ту же селедку солить, потом постепенно добавили в продуктовую линейку разнообразные пресервы. Возникла потребность в хорошем оборудовании. Купили упаковочную линию. В конце концов выкупили в собственность один из корпусов завода автоприцепов, основное производство у нас и сегодня находится там.

Уроки географии

Откуда везли рыбу красноярские переработчики?

Поначалу сидели в основном на норвежской рыбе. Покупали через Санкт-Петербург. Позже начали работать с Дальним Востоком. Сегодня оттуда основные поставщики в Красноярск — Камчатка, Сахалин. Работаем с Мурманском. По-прежнему большую долю занимает импортная рыба из Санкт-Петербурга — та же норвежская семга, форель, мойва. Это основные порты ввоза.

Местные поставщики есть?

Нет, с местными не работаем совсем. Единственное исключение, если его, конечно, можно назвать местным, — на Байкале берем немного омуля и плотвы. В Красноярске предложения нет.

То есть вы не можете сказать, сколько фирм занимается добычей рыбы в красноярских водоемах?

У нас такой статистики нет. Что-то ловят на севере края, везут в Красноярск, но это очень скромные объемы. Мы перерабатываем в сутки от 15 до 20 тонн, а нам предлагают тонну-две. В лучшем случае кто-нибудь заявляет о готовности поставить в сезон, скажем, 20 тонн. Но эта рыба совершенно неудовлетворительного качества, там некому работать над его повышением.

Получается, вся местная рыба — это объемы, измеряемые масштабами колхозного рынка?

Так и есть. Но нельзя сказать категорично, что перспектив в этом направлении нет совсем. Норвежцы, когда выходили на рынок, тоже ничего не имели. Конечно, они всегда были рыбаками — но весь улов шел на внутреннее потребление. Ловили для себя. Потом они приняли государственную программу, вложили в ее реализацию деньги, полученные за нефть, построили на берегу перерабатывающие заводы, государство помогало частным предпринимателям гарантиями, льготными кредитами. Они создали инфраструктуру — и вышли на мировой рынок. По охлажденным семге и форели они, безусловно, мировые лидеры сегодня. Ведущие позиции у Норвегии и по другим сортам — треска, сельдь, скумбрия, мойва... Ну а наш красноярский Север — это отсутствие мощностей по переработке, заморозке, да и привезти они не могут так, чтобы качество не страдало и объемы были. Нужна госпрограмма, тогда будут перспективы.

Без нее, получается, весь рынок переработки локализован, географически ограничен?

Вообще-то это нормально. Есть, конечно, федеральные бренды, которые возят свою продукцию во все регионы. Но логистическая цепочка очень сложная. Мы же в основном производим скоропортящиеся продукты с короткими сроками хранения. В свое время пытались возить свою продукцию в Москву — отказались: слишком сложно. Те же проблемы с поставками из Москвы или Питера — сюда, к нам. Поэтому локальные рынки — это нормально.

Какова география сбыта? Вы же не только в крае работаете?

Не только. Кроме края, это еще Новосибирская, Кемеровская, Томская и Иркутская области.

Состояние покоя

Сколько сегодня игроков на красноярском рынке?

Всего — не скажу. Если говорить о серьезных предприятиях, с солидными объемами, это мы и минусинский «Морис». Есть и другие перерабатывающие заводы, но объемы там в основном небольшие.

Наверное, и глубина переработки у таких заводов невелика? Что здесь вообще — высший пилотаж?

Наверное, то, что мы производим, и есть высший пилотаж. Дальше перерабатывать уже не во что. Мы недавно ездили в Брюссель — там проходит ежегодная рыбная выставка, самая большая в мире. Ничего удивительного там для себя не обнаружили. То, что делают на Западе, делаем и мы здесь. По большому счету дальше двигаться некуда. Хотя у нас реализуется новый проект по производству свежемороженых рыбных полуфабрикатов. В этом направлении есть над чем работать.

Если бы вдруг возникло заметное предложение с северов — хорошие объемы, хорошее качество, глубокая заморозка, упаковка, — мы бы с удовольствием местную рыбу перерабатывали, продавали и продвигали на рынке. Но, повторяю, на сегодня нет ни обьема, ни качества.

А если открыть там, на северах, свой завод?

У нас такая мысль была — поставить там береговое предприятие по заморозке. Но никто больше этим заниматься не желает, а мы самостоятельно такой проект не потянем.

Слишком серьезные инвестиции?

Не только в этом дело. Информации недостаточно. Мы даже не знаем, какие квоты на вылов там действуют, какой там ОДУ — объем допустимого улова. Без этого нельзя посчитать, сколько можно выловить и переработать. То есть невозможно посчитать экономику. Если там в советское время и велись какие-то изыскания, делались оценки, то сейчас этого, скорее всего, нет. А это — базовая информация. Вложиться и ничего взамен не получить — кому это интересно?

Складывается впечатление, что рынок если не стагнирует, то находится в состоянии какого-то странного покоя. Достиг определенного состояния — а дальше развития нет.

Обсуждается вопрос в правительстве края о создании в Красноярске рыбного рынка — правда, нас к обсуждению не приглашают. Но могу вам сказать точно: холодильник на 30 тысяч тонн здесь не нужен. Емкость рынка рыбы и продуктов ее переработки в Красноярске, по самой оптимистичной оценке, 20 тысяч тонн в год. Мы, например, перерабатываем пять-шесть тысяч тонн, и нам хватает холодильника объемом в полторы тысячи тонн. То есть нам хватает емкости холодильника вчетверо меньше перерабатываемого объема. Делим теперь 20 тысяч тонн годового объема рынка на четыре — получаем холодильник в пять тысяч тонн. Этого вполне достаточно, чтобы обеспечить потребности города в замороженной рыбе. 30 тысяч тонн — не понимаю, кому и зачем это нужно.

Рыбный рынок должен быть компактным, небольшим по объему. Приведу пример. В Токио есть всемирно известный рыбный рынок. При условии, что Токио — 10-12-миллионный город, а японцы помешаны на морепродуктах, рынок-то сам небольшой. По ассортименту, конечно, роскошный, они на море живут. В Красноярске такого ассортимента никогда не будет. А площадь там не так велика. Может, два наших центральных рынка.

В свое время Красноярский хладокомбинат предоставлял услуги по хранению замороженной продукции, в том числе рыбы. У них самый большой в Красноярске холодильник — около 16 тысяч тонн. Его услуги сегодня востребованы?

На современных предприятиях и холодильники современные — фреоновые, итальянского, немецкого производства. На «Хладко» — старые аммиачные холодильники. Сейчас такие уже в мире не используются. Нет никаких гарантий по соблюдению температурных условий. Мы свою рыбу там не храним.

Короткий путь к прилавку

Какие ключевые показатели, определяющие для перерабатывающего предприятия? Что должен в первую очередь учитывать новый игрок, выходя на рынок?

Трудно сказать, что главное. Все главное. Мы начинали с малого, постепенно строили бизнес, вышли на нынешние объемы. Сегодня рынок поделен, сегментирован, новому игроку выйти на него крайне сложно.

Во сколько бы это ему обошлось? И насколько эта сумма отличалась бы от той, что вложили в самом начале вы?

Опять же трудно сказать. Мы не считали в то время, сколько вложено, мы просто развивались. По большому счету нам было и неинтересно считать. В одну автоматизацию вложено огромное количество денег. В это направление вкладывались просто ежедневно на протяжении 15 лет — ну, как это посчитать? Да и зачем? А уровень автоматизации у нас выше, чем на некоторых европейских предприятиях. Мы были в Германии на заводе, сравнимом по мощности с нашим — правда, это колбасное производство, — уровень автоматизации там намного ниже нашего.

На российских заводах, сравнимых мощностью с вашим, и при сопоставимом уровне автоматизации, при схожих технологиях — сколько персонала необходимо для нормальной работы?

У нас работает около 500 человек. Этого достаточно, чтобы обеспечить стабильную и качественную работу, держать в продуктовой линейке постоянно от 100 до 120 позиций. Часть периодически обновляется, что-то убираем, что-то добавляем, в зависимости от спроса.

Насколько высока средняя рентабельность в переработке?

Невысока. В пределах 5-10 процентов. Не думаю, что кто-то работает с большей рентабельностью. Но это для всей «пищевки» характерно. У некоторых бывает и ниже.

По сбыту вы работаете только с оптовиками?

С оптовиками как раз почти не работаем. В основном работаем с розницей: торговые сети, отдельные магазины — примерно поровну; совсем немного забирают рестораторы. Сейчас работа с ними несколько активизировалась, когда мы стали заниматься охлажденной рыбой. Но опять же: основной потребитель нашей охлажденной рыбы — гипермаркеты «О’кей», рестораторы просто закупают ее там. Дистрибьюторское звено у нас есть, но небольшое. С дистрибьютором мы работаем в Иркутске. Красноярск, Кемерово, Новосибирск, Томск — прямые поставки в магазины собственным транспортом.

Чем обусловлена такая сбытовая политика?

Продукция требовательная, капризная, нужны жесткие условия по температуре хранения. У нас и склад суперсовременный, и автомобили все оборудованы холодильными установками, мы способны гарантировать поставщику, что товар хранился в нормальных условиях. Дистрибьютор забрал — неизвестно, как возит, как хранит...

К тому же у него всегда в случае претензий со стороны конечного потребителя есть возможность свалить все на производителя.

Совершенно верно. Конечно, случается, когда и магазины не выдерживают необходимых условий — бывает, в витринах температурный режим не соблюдается. Но за счет того, что мы часто поставляем им продукцию, это практически не влияет на качество.

Почему ни у вас, ни у минусинцев нет собственной розничной сети?

Думаем. Это очень дорого. Мы просчитывали — один магазин обойдется миллионов в 20 рублей. А если строить сеть, нужно ставить минимум пять, а то и десять магазинов. Пока хватает производственных забот.

Борьба за место

Вы сказали — рынок поделен. Значит, между собой вы с «Морисом» особо не конкурируете. Есть конкуренция со стороны федеральных и инорегиональных компаний?

Есть, но не очень жесткая. Конечно, мы ведем свою статистику. По моим оценкам, внешние бренды занимают не больше 10-15 процентов красноярского рынка. 85 процентов — краевые переработчики.

Много у нас в крае переработчиков, пусть небольших, но которые прочно заняли свою нишу? Я знаю, например, что компания «Батень» — едва ли не единственная, занимающаяся горячим копчением рыбы.

Конечно, небольшим компаниям трудновато тягаться с нами, они ищут свою нишу. Можем и мы заниматься тем же горячим копчением, но нельзя же заниматься всем. К тому же здесь риски самые высокие, у продукции горячего копчения сроки хранения очень короткие. В советские времена условия были жесткие, сроки измерялись даже не сутками — часами. Сейчас технические условия изменились — до недели, например, или до двух. И то — при идеальных условиях хранения.

Рыба — продукт нежный, и рынок — специфический. Контроль здесь достаточно жесткий. Эта жесткость всегда оправданна?

Если вы о законах, которые регулируют нашу деятельность, то здесь все — как у всех, ничего необычного. Хотя ветеринария, конечно, создает массу неприятностей. Доходит до абсурда. Такой пример. «Приплывает» свежемороженая рыба в Питер. Она проходит входной контроль, региональный орган Россельхознадзора ставит штамп — разрешение на ввоз. Мы эту рыбу покупаем, грузим, везем в Красноярск. Здесь Россельхознадзор тоже проверяет ее — дает разрешение на ввоз. После этого местная ветеринарная служба проверяет ту же рыбу — и дает разрешение на ее переработку. После переработки они дают разрешение на вывоз и реализацию готовой продукции. Мы привозим ее, допустим, в Ачинск — там сидят свои ветеринары, которые дают разрешение на ее реализацию в Ачинске. Я допускаю, что это может иметь смысл, когда мы привозим ее в Кемерово. Но когда мы из Красноярска везем рыбу в Ачинск или в Железногорск — в этом-то какой смысл?

Контроль, конечно, не бесплатный?

Почти все этапы платны. В месяц уходит до ста тысяч рублей. И каждый участник этой цепочки прекрасно понимает, что практического смысла в ней — никакого. Если в замороженной рыбе нет никаких паразитов — откуда они появятся в переработанной? Мы свое мнение высказываем, но на регламенты оно никак не влияет.

От головы — к хвосту

Как экономический кризис повлиял на отрасль и развитие бизнеса?

Принципиально не повлиял. Хотя, конечно, покупательная способность населения однозначно упала, и это не могло не сказаться. Спрос сместился в более низкий ценовой сегмент. Сейчас меньше покупают семгу или форель, больше — селедку, мойву, кильку. Мы среагировали вовремя: тоже ушли в более дешевые сорта рыбы. Но в целом объемы продаж у нас не упали. Поэтому банки, которые сначала испугались и стали пугать нас отказами в кредитах, увидев, что обороты сохранились и продажи не упали, по-прежнему с нами работают.

Каково соотношение заемных и собственных средств, которые вы вкладываете в развитие?

Я бы не хотел называть конкретных цифр. Конечно, есть кредиты — но ни одно производство не живет без кредитов, это же очевидно.

Насколько рынок переработки рыбы открыт, прозрачен?

Внутри России — абсолютно прозрачен. Схема совершенно понятна: договариваешься с сетями — имеешь гарантированный сбыт. У каждой из них есть, конечно, свои особенности, но это как раз — вопрос переговоров.

Главные требования сетей, как я понимаю, регулярность поставок и объемы.

Мы это обеспечиваем. Надо три раза в неделю завозить — мы готовы. В гипермаркет «Командор», например, мы завозим вообще четыре, а то и пять раз в неделю. В этом смысле мы, конечно, выигрываем по отношению к мелким переработчикам. Они, как правило, не в состоянии выдержать предлагаемые сетями условия.

В добыче рыбы, известно, есть сезонность. Она как-то отражается на вашем бизнесе?

Сезонность есть. Это не выдумка, что рыбные месяцы — те, что содержат в названии букву «р». В названиях летних, как известно, этой буквы нет. Поэтому летом идет хоть и незначительное, но все же падение. Раньше падение было заметным. С развитием цивилизованной розничной торговли оно свелось к минимуму. У торговых сетей есть условия для хранения продукции, есть охлаждаемые прилавки, так что можно продавать качественный товар. И покупатель к этому тоже привык.

Из личного опыта: приходилось и в снековой продукции, и в суши сталкиваться с подменой. На упаковке написано: «тунец», открываешь, пробуешь — кости торчат, как из щуки. То же — в роллах: вместо тунца — в лучшем случае семга. Такие подмены в переработке — исключение?

Случаются. Могут под видом палтуса продать масляную рыбу, которая по своим потребительским качествам, конечно, намного хуже. Свежемороженое филе — здесь китайцы сильно повредили рынку. Какое-то время мы брали для поддержания ассортимента китайское рыбное филе — отказались, теперь не работаем с ними принципиально. Они испортили рынок. Словом, подмены случаются, но не скажу, что это — массовое явление. Это в колбасу можно запихать все, что угодно. Рыба — продукт особый.

Досье «ВК»

Евгений Васильевич Михайлюк

Родился в 1965 году в Красноярске. Окончил среднюю школу в Северо-Западном районе. Учился в институте цветных металлов. После окончания пять лет работал на Красноярском заводе автоприцепов в Сосновоборске, в сталелитейном цехе. Был мастером, начальником участка, технологом.

В 1995 году с коллегами создал ООО «Делси-С». Сегодня — генеральный директор предприятия.
Источник: newslab.ru

Также в разделе:

Рыбоперерабатывающий завод "Делси-С" может уйти с торгов за долги в 230 млн руб....

В Красноярском крае в Енисей выпустили 1 млн 400 тыс. мальков хариуса и сига...

Красноярский край: Почти 1,5 млн мальков хариуса и сига выпустили в Енисей...

68 тонн мороженой рыбы с Фарерских островов не пустили в Красноярск...

Красноярский край: Рыбопереработчик «Делси-С» рассчитывает выйти из банкротства с помощью инвестора...

Красноярский край: В Енисей выпустили 300 тысяч мальков осетра...

Комментарии (0):

Эту новость еще никто не прокомментировал. Ваш комментарий может стать первым.

Войдите на сайт или зарегистрируйтесь, чтобы комментировать новости.

Также вас может заинтересовать

Переработка рыбы на подъёме
28 сентября 2017, 14:26
Рыбалка этого года ставит рекорды. К началу третьей декады сентября вылов российских рыбаков приблизился к 3, 7 млн т водных биоресурсов. Это на полпроцента больше уровня 2016 года. Одновременно по всей стране строятся новые рыбоперерабатывающие заводы. НА ДНЯХ стало известно, что...
Завод по глубокой переработке рыбы планируется построить в Карелии
28 июля 2016, 10:49
Группа компаний Parabola Group планирует строительство в Карелии Оптово-распределительного центра (ОРЦ) для рыбоводческой отрасли. Об этом рассказал руководитель группы Александр Русаков на встрече с главой Карелии Александром Худилайненом, сообщили в пресс-службе правительства...
Вьетнам предложил Приморью создать завод по переработке рыбы
20 декабря 2012, 12:44
Губернатор Приморского края Владимир Миклушевский поддержал идею создания в Приморье завода по переработке рыбы, предложенную председателем Народного комитета провинции Кханьхоа Социалистической Республики Вьетнам Нгуен Тиен Тханг. Об этом сообщили корреспонденту ИА «Казах-Зерно» в пресс-центре...


Авторизуйтесь,
чтобы получить доступ к личному профилю.

 

Недавние ответы:
Горячее предложение